Человек утратил свою первоначальную природу. Мы не можем сказать, почему это произошло. Ученые говорят о влиянии космических излучений или радиоак­тивности месторождений радиоактивных руд, которые вызвали мутации в механизме наследственно­сти. Сходный регресс - угасание, ослабление или утрата не­которых инстинктов - не является, вообще говоря, абсолют­но неизвестным природному миру

«Частичная утрата, ослабленность, недостаточность, поврежденность коммуникации со средой обитания (дефект плана деятельности) и себе подобными (дефект плана отно­шений) и естьпервоначальное отчуждение, исключающее прачеловека из природной тотальности. Данная коллизия глубоко трагична. Как трагедия она и осмыслена в мифе об изгнании перволюдей из рая, причем в мифе метафорически воплощено представление об утрате как плана деятельности («съедение запретного плода»), так и плана отношений в со­обществе («первородный грех»). «Изгнанный» из природной тотальности, ставший «вольноотпущенником природы», как назвал человека Гердер, прачеловек оказывается существом свободным, то есть способным игнорировать «мерки вида», преступать непреложные для «полноценных» животных табу

Бородай Ю Психоанализ и «массовое искусство» // Массовая культура: иллюзии и действительность - М, 1975. - С 167.

(запреты) но лишь негативно свободным: не имеющим пози­тивной программы существования» 20

Социальность, культурные стандарты диктуют человеку иные образы поведения Инстинкты в человеке ослаблены, вытеснены чисто человеческими потребностями и мотивами, иначе говоря, «окультурены». Действительно ли притупление инстинктов - продукт исторического развития 9 Новейшие исследования опровергают такой вывод. Оказывается, слабая выраженность инстинктов вызвана вовсе не развертыванием социальности. Прямая связь здесь отсутствует.

Человек всегда и независимо от культуры обладал «приглушенными» неразвитыми инстинктами. Виду в целом были присущи лишь задатки бессознательной природной ориентации, помогающей слушать голос земли. Идея о том, что человек плохо оснащен инстинктами, что формы его по­ведения мучительно произвольны, оказала огромное влияние на теоретическую мысль. Философские антропологи XX века обратили внимание на известную «недостаточность» человеческого существа, на некоторые особенности его биологической природы.

Например, А.Гелен полагал, что животно-биологическая организация человека содержит в себе определенную «невосполненность». Однако тот же Гелен был далек от пред­ставления, будто человек на этом основании обречен, выну­жден стать жертвой эволюции. Напротив, он утверждал, что человек неспособен жить по готовым стандартам природы, что обязывает его искать иные способы существования.

Сравним у Тютчева"

Иным достался от природы Инстинкт пророчески-слепой, - Они им чуют - слышат воды И в темной глубине земной... 21

Что касается человека как родового существа, то он был природно, инстинктуально глух и слеп.. Человек как биоло­гическое существо оказался обреченным на вымирание, ибо

Вильчек В М Указ соч - С 13 Тютчев Ф Стихотворения - Петрозаводск, 1983 -С 119

инстинкты в нем были слабо развиты еще до появления со­циальной истории. Не только как представитель общества он был приговорен к поискам экстремальных способов выжива­ния В роли животного он был осужден на гибель

Однако природа способна предложить каждому живому виду множество шансов Оказался такой шанс и у прачеловека. Не имея четкой инстинктуальной программы, не ведая, как вести себя в конкретных природных условиях с пользой для себя, человек бессознательно стал присматриваться к другим животным, более прочно укорененным в природе Он как бы вышел за рамки видовой программы. В этом прояви­лась присущая ему «особость»: ведь многие другие существа не сумели преодолеть собственную природную ограниченность и вымерли

Но чтобы подражать животным, нужны какие-то проблес­ки сознания. Нет, вовсе не нужны. Способность человека к подражанию не исключительна. Этот дар есть у обезьяны, у попугая... Но в сочетании с ослабленной инстинктивной про­граммой склонность к подражанию имела далеко идущие по­следствия. Она изменила сам способ человеческого сущест­вования. Стало быть, для обнаружения специфичности чело­века как живого существа важна не человеческая природа са­ма по себе, а формы его бытия.

Итак, человек неосознанно подражал животным Это не было заложено в инстинкте, но оказалось спасительным свойством. Превращаясь как бы то в одно, то в другое суще­ство, он в результате не только устоял, но постепенно выра­ботал определенную систему ориентиров, которые надстраи­вались над инстинктами, по-своему дополняя их. Дефект по­степенно превращался в известное достоинство, в самостоя­тельное и оригинальное средство приспособления к окру­жающей среде.

«Человек обречен на то, - пишет Ю.Н.Давыдов, - чтобы все время восстанавливать нарушенную связь с универсу­мом...» 22 . Восстановление этого нарушения есть замена ин­стинкта принципом культуры, то есть ориентацией на куль­турно-значимые предметы. Концепция символического, иг­рового приспособления человека к природному миру разрабо-

См.- Неомарксизм и проблемы социологии культуры - М., 1978 - С. 338

тана в трудах Э.Кассирера.

Кассирер намечает подступы к целостному воззрению на человеческое бытие как протекающее в символических фор­мах Он обращается к трудам биолога И.Юкскюля, последо­вательного сторонника витализма. Ученый рассматривает жизнь как автономную сущность. Каждый биологический вид, развивал Юкскюль свою концепцию, живет в особом мире. недоступном для всех иных видов Вот и человек по­стигал мир по собственным меркам.

Юкскюль начинает с изучения низших организмов и рас­пространяет их последовательно на все формы органической жизни По его убеждению, жизнь совершенна всюду - она одинакова и в малом, и в великом Каждый организм, отме­чает биолог, обладает системой рецепторов и системой эффекторов Эти две системы находятся в состоянии известного уравновешивания.

Можно ли, спрашивает Кассирер, применить эти принци­пы к человеческому миру 7 Вероятно, можно в той мере, в ка­кой он остается биологическим организмом. Однако челове­ческий мир есть нечто качественно иное, поскольку между рецепторной и рефлекторной системами у него развивается еще третья система, особое соединяющее их звено, которое может быть названо символической вселенной. В силу этого человек живет не только в более богатом, но и качественно ином мире, в новом измерении реальности.

Животные непосредственно реагируют на внешний сти­мул, у человека же этот ответ должен подвергнуться еще мысленной обработке. Человек живет уже не просто в физи­ческой, но и в символической вселенной. Это символический мир мифологии, языка, искусства и науки, который сплета­ется вокруг человека в прочную сеть. Дальнейший прогресс культуры только укрепляет эту сеть» ".

Кассирер отмечает символический способ общения с ми­ром у человека, отличный от знаковых сигнальных систем, присущих животным. Сигналы есть часть физического мира, символы же, будучи лишенными, по мысли автора, естест­венного или субстанционального бытия, обладают прежде всего функциональной ценностью. Животные ограничены

Cassirer E An essay on man: An introduction a philosophy of human culture. - New Haven, 1945

миром своих чувственных восприятии, что сводит их дейст­вия к прямым реакциям на внешние стимулы. Поэтому жи­вотные не способны сформировать идею возможного. С дру­гой стороны, для сверхчеловеческого интеллекта или для бо­жественного духа, как подмечает Кассирер, нет различия между реальностью и возможностью, все мысленное в силу самого акта мышления для него становится реальностью, так как реализуется во всех своих возможных потенциях. И толь­ко в человеческом интеллекте наличествуют как реальность, так и возможность

Для первобытного мышления, считает Кассирер, весьма трудно проводить различие между сферами бытия и значения, они постоянно смешиваются, в результате чего символ наделяется магической либо физической силой. Однако в хо­де дальнейшего развития культуры отношения между веща­ми и символами проясняются, как проясняются и отношения между возможностью и реальностью. С другой стороны, во всех тех случаях, когда на пути символического мышления выявляются какие-либо препятствия, различие между реаль­ностью и возможностью также перестает ясно воспринимать­ся.

Вот откуда, оказывается, родилась социальная программа" Первоначально она складывалась из самой природы, из по­пытки уцелеть, подражая животным, более укорененным в естественной среде Потом у человека стала складываться особая система Он стал творцом и создателем символов. В них отразилась попытка закрепить различные стандарты по­ведения, подсказанные другими живыми существами.

Таким образом, у нас есть все основания считать человека «незавершенным животным». Вовсе не через наследование благоприобретенных признаков он оторвался от животного царства. Для антропологии ум и все, что его занимает, отно­сится к области «культуры» Культура же не наследуется ге­нетически Из логики приведенных рассуждений вытекает следующее: тайна антропогенеза коренится в формировании человека как символического животного.

Несмотря на внушительность различных натуралистиче­ских интерпретаций, в конце XIX и начале XX века многие философы приложили немало усилий, чтобы защитить пред­ставление об «особости» человеческого существа. Они отри­цали возможность тотального истолкования человека в тер минах эмпирических наук. Специфически человеческое не­редко ускользает из сайентистской парадигмы. Даже социо логия и психология не способны, судя по всему, дать иде­альный образ человека и раскрыть проблему антропогенеза

В своей свободе и спиритуальности человек возвышается над природой. Человек не просто биологический феномен Он существо, которое, несмотря на все ограничения, имеет трансцендентную природу и обладает возрастающей способ­ностью подчинить природу человеческому контролю. Про­блема антропогенеза вынуждает выйти за пределы истолко­вания биологической природы человека. Она требует также осмысления глубинных вопросов человеческого существова­ния

В истории философии человека пытались понять с помощы психологической интроспекции. Э.Кассирер предложил в «Философии символических форм» альтернативный метод. Он исходит из предпосылки, что если существует какое-то определение природы или «сущности» человека, то это определение может быть понято только как функциональное, а не субстанциональное.

Отличительный признак человека -егодеятельность . «Фи­лософия человека», следовательно, такая философия, которая должна прояснить для нас фундаментальные структуры каждого из видов человеческой деятельности и в то же время дать возможность понять ее как органическоецепое .Язык , искусство , миф , религия - это не случайные, изолированные творения, они связаны общими узами. Что касается философии культуры, то она у Кассирера начинается с утверждения, что мир человеческой культуры не просто скопление расплывчатых и разрозненных фактов.

С эмпирической или исторической точки зрения кажется, будто достаточно собрать факты человеческой культуры, чтобы разгадать и сам феномен. Кассирер отдает предпочтение тезису о разорванности человеческой культуры, ее исходной разнородно­сти. Человеческую культуру в ее целостности можно, по Кас сиреру, описать как процесс последовательного самоосвобожде­ния человека. Язык, искусство, религия, наука -это различные стадии этого процесса.

Если Финк полагает, что культ, миф, религия, поскольку они человеческого происхождения, равно как и искусство, уходят своими корнями в бытийный феномен игры, то Кассирер выводит феномен культуры из факта несовершенства биологической природы человека. Человек утратил свою первоначальную приро­ду. Мы не можем сказать, почему это произошло. Ученые говорят о влиянии космических излучений или радиоактивности, месторождений радиоактивных руд, которые вызвали мутации в меха­низме наследственности. Сходный регресс -угасание, ослабление или утрата некоторых инстинктов -не является, вообще говоря, абсолютно неизвестным природному миру.

«Частичная утрата (ослабленность, недостаточность, поврежденность) коммуникации со средой обитания (дефект плана деятельности) и себе подобными (дефект плана отношений) и есть первоначальное отчуждение , исключавшее прачеловека из прир­одной тотальности. Данная коллизия глубоко трагична. Как трагедия она и осмыслена в мифе об изгнании перволюдей из рая, причем в мифе метафорически воплощено представление об Утрате как планадеятельности («съедение запретного плода»), так и плана отношений в сообществе («первородный грех»). «Изгнанный» из природной тотальности, ставший «вольноотпущенником природы», как назвал человека Гердер, прачеловек оказывается существом свободным, то есть способным игнорировать «мерки вида», преступать непреложные для «полноценных» животных табу, запреты, но лишь негативно свободным: не имеющим позитивной программы существования»(Вильчек Вс.) .

Социальность, культурные стандарты диктуют человеку иные, нежели биологическая программа, образы поведения. Инстинкты в человеке ослаблены, вытеснены чисто человеческими потреб­ностями и мотивами, иначе говоря, «окультурены». Дейст­вительно ли притупление инстинктов -продукт исторического развития? Новейшие исследования опровергают такой вывод. Оказывается, слабая выраженность инстинктов вызвана вовсе не развертыванием социальности. Прямая связь здесь отсутствует.

Человек всегда и независимо от культуры обладал «приглу­шенными» неразвитыми инстинктами. Виду в целом были при­сущи лишь задатки бессознательной природной ориентации, помогающей слушать голос земли. Идея о том, что человек плохо оснащен инстинктами, что формы его поведения мучительно произвольны, оказала огромное влияние на теоретическую мысль. Философские антропологи XXвека обратили внимание на извест­ную «недостаточность» человеческого существа, на некоторые особенности его биологической природы.

Например, А. Гелен полагал, что животно биологическая организация человека содержит в себе определенную «невосполненность». Однако тот же Гелен был далек от представления, будто человек на этом основании обречен, вынужден стать жертвой эволюции. Напротив, он утверждал, что человек не способен жить по готовым стандартам природы, что обязывает его искать иные способы существования. Сравним у Тютчева:

Иным достался от природы

Инстинкт пророчески слепой,-

Они им чуют -слышат воды

И в темной глубине земной…

Что касается человека как родового существа, то он был природно инстинктуально глух и слеп… Человек как биологическое существо оказался обреченным на вымирание, ибо инстинкты в нем были слабо развиты еще до появления социальной истории. Не только как представитель общества он был приго­ворен к поискам экстремальных способов выживания, но и как животное.

Однако природа способна предложить каждому живому виду ^цо^ество шансов. Оказался такой шанс и у человека. Не имея четкой инстинктуальной программы, не ведая, как вести себя в конкретных природных условиях с пользой для себя, человек бессознательно стал присматриваться кдругим животным, более прочно укорененным в природе. Он как бы вышел за рамки видовой программы. В этом проявилась присущая ему «особость»; ведь многие другие существа не сумели преодолеть собственную природную ограниченность и вымерли.

Но чтобы подражать животным, нужны какие-то проблески сознания? Нет, вовсе не нужны. Способность человека к подра­жанию не исключительна. Этот дар есть у обезьяны, у попугая… Однако в сочетании с ослабленной инстинктивной программой склонность к подражанию имела далеко идущие последствия. Она изменила сам способ человеческого существования. Стало быть, для обнаружения специфичности человека как живого существа важна не человеческая природа сама по себе, а формы его бытия.

Итак, человек неосознанно подражал животным. Это не было заложено в инстинкте, но оказалось спасительным свойством. Превращаясь как бы то в одно, то в другое существо, он в результате нетолько устоял, но постепенно выработал определен­ную систему ориентиров, которые надстраивались над инстинкта­ми, по-своему дополняя их. Дефект постепенно превращался в известное достоинство, в самостоятельное и оригинальное сред­ство приспособления к окружающей среде.

«Человек обречен на то, чтобы все время, -пишет Ю.Н. Да­выдов, -восстанавливать нарушенную связь с универсумом…». Восстановление этого нарушения есть замена инстинкта принци­пом культуры, то есть ориентацией на культурно значимые предметы. Концепция символического, игрового приспособле­ния к природному миру разработана в трудах Э.Кассирера. Отметим также, что социокультурная ориентация философии обострила интерес к категории символа, символического. Сим­волическое стало фундаментальным понятием современной философии наряду с такими, как наука, миф, телос, язык, субъект и т.п.

Поле исследований символического велико: философская герменевтика (Г.Гадамер), философия культуры (И.Хейзинга), философия символических форм (Э.Кассирер), архетипы кол­лективного бессознательного (К.Юнг), философия языка (Л.Витгенштейн, Ж.Лакан и др.). Исследования символического представлены в концепции символического интеракционизма (Дж.Мид, Г.Блумер, И.Боффман), где символическое рассмат­ривается как «обобщенный другой».

Кассирер намечает подступы к целостному воззрению на человеческое бытие как протекающее в символических фор­мах. Он обращается к трудам биолога И. Юкскюля, последо­вательного сторонника витализма. Ученый рассматривает жизнь как автономную сущность. Каждый биологический вид, раз­вивал Юкскюль свою концепцию, живет в особом мире, недоступном для всех иных видов. Вот и человек постигал мир по собственным меркам.

Юкскюль начинает с изучения низших организмов и после­довательно распространяет модели их на другие формы органи­ческой жизни. По его убеждению, жизнь одинаково совершенна всюду: и в малом и в великом. Каждый организм, отмечает биолог, обладает системой рецепторов и системой эффекторов. Эти две системы находятся в состояний известного уравновешивания.

Можно ли, спрашивает Кассирер, применить эти принципы к человеческому виду? Вероятно, можно в той мере, в какой он остается биологическим организмом. Однако человеческий мир есть нечто качественно иное, поскольку между рецепторной и эффекторной системами развивается еще третья система, особое соединяющее их звено, которое может быть названо символичес­кой вселенной. В силу этого человек живет не только в более богатом, но и качественно ином мире, в новом измерении реальности.

Животные реагируют на внешний стимул непосредственно, у человека же этот ответ должен подвергнуться еще мысленной обработке. Человек живет уже не просто в физической, но и символической вселенной . Это символический мир мифологии, языка, искусства и науки, который сплетается вокруг человека в прочную сеть. Дальнейший прогресс культуры только укрепляе эту сеть.

Кассирер отмечает символический способ общения с миром у человека, отличный от знаковых сигнальных систем, присущих животным. Сигналы есть часть физического мира, символы же, будучи лишенными, по мысли автора, естественного, или субстан­циального, бытия, обладают прежде всего функциональной цен­ностью . Животные ограничены миром своих чувственных вос­приятий, что сводит их действия к прямым реакциям на внешние стимулы. Поэтому животные не способны сформировать идею возможного. С другой стороны, для сверхчеловеческого интеллек­та или для божественного духа, как подмечает Кассирер, нет различия между реальностью и возможностью: все мысленное становится для него реальностью. И только в человеческом интеллекте наличествует как реальность, так и возможность.

Для первобытного мышления, считает Кассирер, весьма труд­но проводить различие между сферами бытия и значения, они постоянно смешиваются, в результате чего символ наделяется магической либо физической силой. Однако в ходе дальнейшего развития культуры отношения между вещами и символами проясняются, как проясняются и отношения между возмож­ностью и реальностью. С другой стороны, во всех тех случаях, когда на пути символического мышления выявляются какие либо препятствия, различие между реальностью и возможностью также перестает ясно восприниматься.

Вот откуда, оказывается, родилась социальная программа! Первоначально она возникала из самой природы, из попытки уцелеть, подражая животным, более укорененным в естественной среде. Потом у человека стала складываться особая система. Он стал творцом и создателем символов. В них отразилась попытка закрепить различные стандарты поведения, подсказанные други­ми живыми существами.

Таким образом, у нас есть все основания считать человека «незавершенным животным». Вовсе не через наследование бла­гоприобретенных признаков он оторвался от животного царства. Для антропологии ум и все, что его занимает, относится к области культуры. Культураже не наследуется генетически. Из приведен­ных рассуждений вытекает логический вывод: тайна культуроге неза коренится в формировании человека как символического животного.

Литература

Бородай Ю.М., Психоанализ и «массовое Искусством /Массовая куль тура: иллюзии и действительность, М., 1975, С,139-183.

Вильчек В.М., Прощание с Марксом: Алгоритмы истории.-М., 1993.

Гуревич П.С., Эрнст Кассирер: феноменология мифа /Философские науки, 1991, № 7, С.91‑97.

Гуревич П.С, Султанова М.А, Первооткрыватель философии символизма /Философские науки, 1993, № 4-6, С,100-116.

Тавризян Г.М, О.Шпенглер, И.Хейзинга: две концепции кризиса культуры, М., 1989.

Вопросы для повторения

1. В чем трудности орудийно эволюционной концепции культурогенез

2. Возможно ли объяснить культуру из натуралистических предпосылок?

3. Правда ли, что играть может только человек?

4. Отчего культура, возникнув из игры, отдалилась от нее?

5. Чем объясняется возникновение табу и тотемов в культуре?

6. Как можно раскрыть формулу: «человек - символическое животное»?

На современном этапе развития культурологического знания, возможно, наиболее совершенной следует назвать символическую концепцию, предло­женную Эрнстом Кассирером. Он выдвинул учение о языке, мифе, науке и искусстве как специфических "символических формах". Мы можем говорить о нем, как об одном из создателей символической концепции происхождения культуры. В этом отношении важнейшим из его трудов для нас является книга "Философия символических форм".

Кассирер выводит феномен культуры из факта несовершенства биологи­ческой природы человека. Человек утратил свою первоначальную природу.

Кассирер намечает подступы к целостному воззрению на человеческое бытие как протекающее в символических формах. Он обращается к трудам биолога И. Юкскюля. «Каждый биологический вид, - развивал Юкскюль свою концепцию, - живет в особом мире, недоступном для всех иных видов. Вот и человек постигал мир по собственным меркам». Юкскюль начинает с изуче­ния низших организмов и последовательно распространяет модели их на дру­гие формы органической жизни. По его убеждению, жизнь одинаково совер­шенна всюду: и в малом и в великом. Каждый организм, отмечает биолог, обладает системой рецепторов и системой эффекторов. Эти две системы на­ходятся в состояний известного уравновешивания.

Можно ли, спрашивает Кассирер, применить эти принципы к человече­скому виду? Вероятно, можно в той мере, в какой он остается биологическим организмом. Однако человеческий мир есть нечто качественно иное, по­скольку между рецепторной и эффекторной системами развивается еще тре­тья система, особое соединяющее их звено, которое может быть названо сим­волической вселенной. В силу этого человек живет не только в более бога­том, но и качественно ином мире, в новом измерении реальности.

Животные реагируют на внешний стимул непосредственно, у человека же этот ответ должен подвергнуться еще мысленной обработке. Человек жи­вет уже не просто в физической, но и символической вселенной. Это симво­лический мир мифологии, языка, искусства и науки, который сплетается во­круг человека в прочную сеть. Дальнейший прогресс культуры только укреп­ляет эту сеть.

Кассирер отмечает символический способ общения с миром у человека, отличный от знаковых сигнальных систем, присущих животным. Сигналы есть часть физического мира, символы же, будучи лишенными, по мысли ав­тора, естественного, или субстанциального, бытия, обладают прежде всего функциональной ценностью. Животные ограничены миром своих чувствен­ных восприятий, что сводит их действия к прямым реакциям на внешние стимулы. Поэтому животные не способны сформировать идею возможного. С другой стороны, для сверхчеловеческого интеллекта нет различия между реальностью и возможностью: все мысленное становится для него реально­стью. И только в человеческом интеллекте наличествует как реальность, так и возможность.

Для первобытного мышления, считает Кассирер, весьма трудно прово­дить различие между сферами бытия и значения, они постоянно смешива­ются, в результате чего символ наделяется магической либо физической си­лой. Однако в ходе дальнейшего развития культуры отношения между ве­щами и символами проясняются, как проясняются и отношения между воз­можностью и реальностью.

Вот откуда, оказывается, родилась социальная программа. Первона­чально она возникала из самой природы, из попытки уцелеть, подражая жи­вотным, более укорененным в естественной среде. Потом у человека стала складываться особая система. Он стал творцом и создателем символов. В них отразилась попытка закрепить различные стандарты поведения, подсказан­ные другими живыми существами.

Таким образом, у нас есть все основания считать человека «незавершен­ным животным». Вовсе не через наследование благоприобретенных призна­ков он оторвался от животного царства. Для антропологии ум и все, что его занимает, относится к области культуры. Культура же не наследуется генети­чески. Из приведенных рассуждений вытекает логический вывод: тайна культурогенеза коренится в формировании человека как символического жи­вотного.

Выводы

1. В результате длительного процесса развития биологическая форма материального бытия преобразовалась в антропосоциокультурную. Проблема происхождения человека и культуры ставилась в донаучный период в рамках мифологии и религии. В науке наметились три основных подхода к ее решению - натуралистический, социологический и философско-антропологический. В современных концепциях человеческой природы, как правило, присутствуют в своеобразном сочетании все три подхода.

2. В рассмотренных различных концепциях культурогенеза духовная природа и твор­ческая, нравственная сущность человека осмысливаются по-разному. Концепции взаимосвязаны и взаимодополняют друг друга. Именно поэтому многие исследователи проблемы культурогенеза являются одновременно представителями разных концепций. Это говорит как о сложности про­блемы происхождения культуры, так и о том, что причины ее возникновения носят комплексный характер и не могут рассматриваться односторонне.

Вопросы для повторения

1. Какой смысл вкладывают в понятие «антропосоциокультурогенез»?

2. Каковы мифологические и религиозные представления о природе

культуры?

3. С каких позиций представители натуралистического, социологического и

философско-антропологического подходов объясняют происхождение

культуры?

4. В чем трудности эволюционной (трудовой) концепции культурогенеза?

5. Чем объясняется возникновение тотемов и табу в культуре?

6. Как можно раскрыть формулу «человек - символическое животное»?

7. Что объединяет все концепции происхождения культуры?

С помощью символических форм Э. Кассирер в своих трудах объясняет семиоти-ческие концепции человека и культуры, в которых homo рассма-тривается как «животное символическое», а культура как умение создавать символы. Основатель семиотики Э. Кассирер все формы культуры (язык, искусство , мифологию, религию , науку) представ-ляет как виды символической деятельности. В рамках каждого вида создается свой язык, знаки которого поначалу имеют сходство с тем, что они отображают. Постепенно сходство утрачивается, а сам знак становится абстрактным символом, которому можно приписать дру-гие значения. Поэтому иногда язык из средства понимания превра-щается в код, требующий расшифровки. Знание языка становится признаком принадлежности к группе, то есть, удобным средством идентификации.

Семиотика языка

Не-мецкий философ Эрнст Кассирер рассматривал язык в качестве главного фактора антропогенеза , основного параметра в становлении антропоса. Язык — это такой вид деятельности, который выделяет человека из чисто природного существования. Точнее, язык у Касси-рера — символическая деятельность.

Семиотика культуры

Культура в его концепции пред-стает как созданная человеком символическая среда (неприродная реальность), воздвигнутая между ним и миром физической природы. Она является чем-то вроде буфера и одновременно опосредующим звеном, помогающим антропосу вживаться в мир и познавать его.

Семиотика человека

Кассирер в поиске ответа на насущный вопрос антропологии — что есть человек — размышляет, что мы не можем определить его через «сущность», потому что не можем найти такие свойства и качества антропоса, которых бы не было у животных. Мы не можем определить человека через способности и инстинкты, потому что они свойственны также животному миру. Поэтому Э. Кассирер предлагает определять основы человеческого бытия через деятельность. При этом философ убежден, что «непрерывность и феномен человека подчиняется тем же законам, которым подчиняется общий процесс органической жизни», то есть, эволюция человека продолжает закономерные процессы развития природного мира. Удостоверяя биологическую сущность человека, Кассирер создает свою формулу его описания по аналогии с предшествующими дефинициями («чело-век — это трудящееся животное», «человек — животное разумное», «человек — говорящее животное»). Кассиреровское определение зву-чит следующим образом: «человек — животное символическое ». Умение создавать символы отличает человека от всех других живых существ.

В отличие от животных, непосредственно воспринимающих окружающую действительность, человек создает вокруг себя «зна-ковую среду», собственно культуру. Он воспринимает мир не на-прямую (стимул — реакция), а опосредованно, через образы и представления, возникшие в нашем сознании . Представьте себе го-лодного зверя , которого неприятные ощущения в желудке вынуж-дают к непосредственному действию добывания пищи . Человек же действует как будто по велению разума, а не желудка. Он успевает подумать: хочется кушать, пора идти в столовую, или приготовить что-нибудь. Он словно отдает себе отчет и ставит цели, строит план, как действовать, даже если мысли не облечены в слова, а возникают в расплывчатой и туманной форме образов памяти, желания и т. п. Чувственные представления (вызванные осязательными, зрительны-ми, вкусовыми ощущениями), закрепляются в понятиях, с помощью которых можно обучать, наставлять, передавать опыт. Понятия в свою очередь фиксируются в каком-либо характерном знаке (слове, звукосочетании, жесте, картинке). Интеллектуальная работа ведет от простых ощущений к созерцанию и представлению. По определению Э. Кассирера, культура выражается в творении определенных символических форм, определенных идеальных образных миров. Словом, человек выстраивает между собой и природой систему сим-волов, позволяющих ему осознавать и понимать окружающую дей-ствительность.

Некая врожденная потребность, «ментальная активность» (по Кассиреру, обусловленная Духом) заставляет человека создавать язык, творить миф, искусство, науку. Эти различные виды симво-лической деятельности составляют культуру и представляют собой не сводимые друг к другу, самостоятельные пути познания, способы восприятия, посредством которых описывается какая-либо сторона действительности. Все виды символической деятельности вместе в культуре создают целостный образ мира. Каждый вид деятельности создает свои знаковые формы. Наряду с миром языковых и понятий-ных знаков существует образный мир знаков, созданных искусством и мифом . Все знаки претендуют на объективность, в них закреплено определенное, устойчивое значение. Вместе с тем, знаки во всех ви-дах символической деятельности, будь то искусство, религия, язык, миф или наука, претерпевают в ходе своего развития определенные изменения.

Э. Кассирер пишет о трех этапах эволюции символических форм: миметический, аналогический и символический.

Например, мы легко воспринимаем изобразительное искусство, созданное художником-реалистом из другой страны, потому что живописный образ в этом случае является миметическим знаком, в котором отображаемый предмет похож сам на себя. При этом мы не сможем понять речь того же автора, если мы не обучены иностранному языку, на котором он говорит. Все три стадии, по мнению Э. Кассирера, проходят в своем развитии знаки, возникшие в любом виде деятельности: слова языка, письменные знаки, мате-матические символы.

Действительно, родители сначала учат детей считать с помощью вполне конкретных предметов, дети сла-гают, делят и отнимают конфеты, яблоки, игрушки. Затем на сме-ну реальным предметам приходят счетные палочки, заменяющие конфеты. И, в конце концов, дети овладевают цифрами (абстрактные символы), которые уже не обозначают ни конфеты, ни яблоки и апельсины, а являются абстрактным знаком для обозначения коли-чества предметов (любых), кстати, и не только предметов. В исто-рии живописи и скульптуры первичные миметические образы тоже дошли до стадии абстрактных символов. В религии и мифологии изначальные конкретные, очень чувственные знаки-образы богов (в облике животных или человека) позднее были заменены услов-ными обозначениями и отвлеченными символами (крест, круг).

Таким образом, в каждом виде символической деятельности складывается своя система знаков, с помощью которых описывается реальность. В рамках любого вида знаки проходят одни и те же ступени эволюции.

Миметическая стадия

Первая стадия названа миметической (от гр. «мимезис» — под-ражание). На этом этапе знаки еще не отошли от природных форм, близки им по начертанию (изобразительное искусство), по акустическому звучанию (звукоподражательная теория происхождения языка). Действительно, в первобытной наскальной живописи изображения очень реалистичны, они весьма точно воспроизводят облик животного. Между прочим, и письменные знаки первоначально представляют собой не аб-страктные символы — буквы, а рисунки, воспроизводящие по-нятие. Даже иероглифы близки к рисуночному письму, сохра-няющему сходство с реальным обликом предметов, которые они обозначают. Словом, знак похож на то, что он обозначает. Он выступает как обобщающее понятие, описывающее множество частных схожих, одинаковых предметов. Материал с сайта

Аналогическая стадия

Вторую стадию Э. Кассирер назвал «аналогической». На этом этапе знаки не повторяют прототип, словно зеркальное отра-жение. Но и сходства с обозначаемым предметом он полно-стью не утрачивает. В знаке фиксируется какая-либо наиболее значимая, наиболее выразительная деталь, способная вызвать в памяти по ассоциации или аналогии целостный образ само-го обозначаемого объекта. Так, в изобразительном наскальном искусстве вместо реалистичного изображения быка появляется более условное изображение головы с рогами. Здесь уже нет полного воспроизведения облика животного, в качестве знака выступает самая характерная для визуального восприятия де-таль. Иероглифические рисунки в письменности становятся на стадии аналогии более схематичными: обобщенный силуэт, от-сутствие деталей, преувеличение одной какой-либо черты. Сле-дует повторить однако, что по аналогии сознание схватывает связь с отображаемым объектом и устанавливает значение.

Символическая стадия

На последней стадии, названной Э. Кассирером собственно «символической», сходство с обозначаемым предметом утрачи-вается полностью. В самом знаке никакой связи с тем, что он означает, обнаружить не удается. Знаки-символы абстрактны, поэтому понять, прочитать их можно только при условии знания их расшифровки. То есть, необходимо специально обучаться их пониманию.

Ход развития знаков внутри каждой системы свидетельствует, что они становятся все более сложными, утрачивают сходство с обо-значаемыми объектами, становятся абстрактными, благодаря чему в один знак можно уместить несколько различных значений, иногда противоречивых. Символическая система поначалу выступает по-средником познания, помогая человеку понять природу, а затем, по мере усложнения и нагромождения символов, загораживает и отда-ляет его от истины. Э. Кассирер печалился, что культурные творения человечества, чем богаче и разнообразнее они становятся, все дальше уводят человека от «первоисточника его собственного бытия», то есть Бога. Чем сложнее символы в рамках каж-дого вида деятельности, тем менее доступными для понимания они становятся, что затрудняет общение Вопросы к этой статье:

Точка зрения, согласно которой источником культуры является символопроизводящая деятельность человека, получила разработку в трудах ведущего представителя марбургской школы неокантианства Э. Кассирера (1874–1945). Он рассматривает культуру как процесс самоосвобождения человека, в ходе которого последний создаёт свой символический универсум: язык, миф, искусство, религия. Почему? Ответ на этот вопрос Кассирер пытается найти, сравнивая реакции животных и ответы человека на внешние раздражители. Животные реагируют на внешний стимул непосредственно, у человека же этот ответ должен подвергнуться ещё мысленной обработке. В чём же причина этого различия? Если сравнивать человека с животным с биологических позиций, то есть все основания считать человека “неполноценным животным”. Неполноценность эта проявляется в отсутствии инстинктивной программы поведения, обеспечивающей животному способы его поведения и приспособления к окружающей среде. Утратив инстинкты, человек частично утратил и характерную для животного мира способность к коммуникации со средой и себе подобными и как биологическое существо оказался обречённым на вымирание. Однако инстинктами не исчерпываются возможности животных приспосабливаться к окружающей среде. По мере усложнения животного организма только генетически закреплённой программы поведения ему недостаточно, и природа дополняет её способностью подражания. При относительно устойчивой среде обитания эта способность подчинена инстинктам и не имеет самостоятельного значения. Для человека, несдерживаемая никакими рамками, она становится той соломинкой, которая позволяет ему не только удержаться “на плаву”, но и выйти за рамки видовой программы. Дефект (отсутствие инстинктов) постепенно превращался в достоинство, в самостоятельное и оригинальное средство приспособления к окружающей среде. Однако для того, чтобы подражать, животным сознание не нужно. Как же и почему человек его обретает? Дело в том, считает Кассирер, что подражание даёт возможность человеку найти и закрепить полезные навыки, однако оно не даёт возможности передать эти навыки другим поколениям. Иными словами, благоприобретённое посредством подражания генетически не передаётся. И человек вырабатывает особое средство для оценки и дифференцирования этих навыков – сознание и особый способ их передачи – культуру. Культура, таким образом, мыслится Кассирером как символическая вселенная , в которой живет человек. Её мир – мир символов – отличается от физического мира тем, что символы лишены, по мнению автора, естественного (субстанциального) бытия и обладают прежде всего функциональной ценностью.

Таким образом, культура первоначально возникла из самой природы, из попытки выжить, подражая животным. Потом у человека начала складываться особая система передачи знаний и навыков. Он стал творцом и создателем символов. В них отразилась попытка закрепить различные стандарты поведения, выработанные человеком. И Кассирер приходит к выводу: тайна культурогенеза коренится в формировании человека как символического животного.

Рассмотренные концепции отвечают на основные вопросы, возникающие в связи с осмыслением проблемы происхождения культуры: Что является источником культуры? Как из этих источников культура возникает? Какую роль в жизни человека она играет? Каждая из них имеет свои достоинства и свои недостатки. Наиболее разработанной и убедительной, по нашему мнению, является символопроизводящая версия культурогенеза. Она даёт представление о тайне антропогенеза, разъясняет происхождение культуры в понятиях современной науки, выглядит вполне логичной. Однако и этой концепции присущ свой недостаток – остаётся в стороне вопрос о трансцендентальной, сакральной природе культуры.

Контрольные вопросы

В чём трудности орудийно-трудовой концепции культурогенеза?

Возможно ли объяснить культуру из натуралистических предпосылок?

Правда ли, что играть может только человек?

Отчего культура, возникнув из игры, отдалилась от неё?

Чем объясняется возникновение табу и тотемов в культуре?

Как можно раскрыть формулу “человек – символическое животное“?