При известии о походе Ксеркса на всеобщем греческом собрании было решено прекратить внутренние раздоры, объединиться и встретить персов в Фессалии, в проходе в Темпейскую долину. Там помощь греческим гоплитам могла оказать фессалийская конница. Однако в Фессалии существовал и другой проход, по которому персы могли пройти и греки, после размышлений, отошли к узкому Фермопильскому проходу, оставив фессалийцев, которые были вынуждены подчиниться Ксерксу. Сухопутная армия греков защищала Фермопилы, а объединенный греческий флот охранял рядом море у побережья Артемисия, что бы персы не могли обогнуть Фермопилы по морю.

Художник Johnny Shumate

Геродот, “Греческая история”, 7.201-234, 8.24-25

“Итак, царь Ксеркс разбил свой стан у Трахина в Малийской земле, эллины же – в проходе. Место это большинство эллинов зовет Фермопилами, а местные жители и соседи называют его Пилами. Так, оба войска стояли друг против друга в этих местах. В руках Ксеркса была вся область к северу вплоть до Трахина, а эллины занимали местности к югу от прохода со стороны эллинского материка.

Эллинские же силы, ожидавшие в этой местности персидского царя, состояли из 300 спартанских гоплитов, 1000 тегейцев и мантинейцев (по 500 тех и других); далее, 120 человек из Орхомена в Аркадии и 1000 – из остальной Аркадии. Столько было аркадцев. Затем из Коринфа 400, из Флиунта 200 и 80 – из Микен. Эти люди прибыли из Пелопоннеса. Из Беотии было 700 феспийцев и 400 фиванцев. Кроме того, эллины вызвали на помощь опунтских локров со всем их ополчением и 1000 фокийцев.

Художник Игорь Дзысь

Леонид пришел в Фермопилы, отобрав себе, по обычаю, отряд в 300 человек и притом таких, у кого уже были дети. По пути туда он присоединил к своему отряду также и перечисленных мною выше фиванцев под начальством Леонтиада, сына Евримаха. Леонид так поспешно присоединил к себе только одних фиванцев из всех эллинов именно потому, что над ними тяготело тяжкое подозрение в сочувствии мидянам. Итак, царь призвал их на войну, желая удостовериться, пошлют ли они войско на помощь или же открыто откажутся от союза с эллинами. Фиванцы все же послали ему людей, хотя и думали об измене.

Ксеркс послал всадника-лазутчика выведать численность и намерение врагов. Когда этот всадник подъехал к стану, он не мог, правда, разглядеть весь стан (ведь тех, кто находился за восстановленной стеной, нельзя было видеть). Лазутчик заметил лишь воинов, стоявших на страже перед стеной. А в это время стражу перед стеной как раз несли лакедемоняне. И он увидел, как одни из них занимались телесными упражнениями, а другие расчесывали волосы.

Четыре дня царь (Ксеркс) велел выждать, все еще надеясь, что спартанцы обратятся в бегство. Наконец на пятый день, так как эллины все еще не думали двигаться с места, но, как он думал, продолжали стоять из наглого безрассудства, царь в ярости послал против них мидян и киссиев с приказанием взять их живыми и привести пред его очи. Мидяне стремительно бросились на эллинов; [при каждом натиске] много мидян падало, на место павших становились другие, но не отступали, несмотря на тяжелый урон. Тогда, можно сказать, всем стало ясно, и в особенности самому царю, что людей у персов много, а мужей [среди них] мало. Схватка же эта длилась целый день.

Получив суровый отпор, мидяне вынуждены были отступить. На смену им прибыли персы во главе с Гидарном (царь называл их “бессмертными”). Они думали легко покончить с врагами. Но когда дело дошло до рукопашной, то персы не добились большего успеха, чем мидяне, но дело шло одинаково плохо: персам приходилось сражаться в теснине с более короткими копьями, чем у эллинов. При этом персам не помогал их численный перевес. Лакедемоняне же доблестно бились с врагом и показали свою опытность в военном деле перед неумелым врагом, между прочим, вот в чем. Всякий раз, когда они время от времени делали поворот, то все разом для вида обращались в бегство. При виде этого варвары с боевым кличем и шумом начинали их теснить. Спартанцы же, настигаемые врагом, поворачивались лицом к противнику и поражали несметное число персов. При этом, впрочем, погибало и немного спартанцев. Так как персы никак не могли овладеть проходом, хотя и пытались штурмовать отдельными отрядами и всей массой, то им также пришлось отступить.

Художник Johnny Shumate

Во время этих схваток царь, как рассказывают, наблюдал за ходом сражения и в страхе за свое войско трижды вскакивал со своего трона. Так они бились в тот день, но и следующий день не принес варварам удачи. Варвары нападали в расчете на то, что при малочисленности врагов они все будут изранены и не смогут уже сопротивляться. Эллины же стояли в боевом строю по племенам и родам оружия, и все сражались, сменяя друг друга, кроме фокийцев. Фокийцы же были отосланы на гору охранять горную тропу. А персы, увидев, что дело идет не лучше вчерашнего, вновь отступили.

Между тем царь не знал, что делать дальше. Тогда явился к нему некий Эпиальт, сын Евридема, малиец. Надеясь на великую царскую награду, он указал персам тропу, ведущую через гору в Фермопилы, и тем погубил бывших там эллинов… Ксеркс же принял предложение Эпиальта и тотчас, чрезвычайно обрадовавшись, послал Гидарна с его отрядом. Персы вышли из стана около того времени, когда зажигают светильники. Тропу же эту некогда отыскали местные малийцы и указали путь по ней фессалийцам против фокийцев (фокийцы же, оградив стеной проход, считали себя в безопасности от нападения). Впрочем, уже с тех пор, как тропа была открыта, малийцы ею совершенно не пользовались. По этой-то тропе после переправы через Асоп персы шли целую ночь. Справа возвышались Этейские горы, а слева – Трахинские. И вот уже засияла утренняя заря, когда они достигли вершины горы. В этом месте горы (как я уже раньше сказал) стояла на страже 1000 фокийских гоплитов для защиты своей земли и охраны тропы.

А фокийцы заметили, что персы уже стоят на вершине, вот каким образом. Поднимались ведь персы на гору незаметно, так как она вся густо поросла дубовым лесом. Стояла полная тишина, и, когда внезапно раздался сильный треск (от листвы, естественно шуршавшей под ногами воинов), фокийцы вскочили и бросились к оружию. В этот-то момент и показались варвары. С изумлением увидели варвары перед собою людей, надевавших на себя доспехи. Ибо они, не ожидая встретить никакого сопротивления, наткнулись на отряд воинов. Тогда Гидарн, опасаясь, что это – не фокийцы, а лакедемоняне, спросил Эпиальта, откуда эти воины. Получив точные сведения, он построил воинов в боевой порядок. А фокийцы под градом стрел тотчас же бежали на вершину горы и, думая, что персы нападают именно на них, уже приготовились к смерти. Так думали фокийцы, а персы во главе с Эпиальтом и Гидарном даже не обратили на них внимания, но поспешно начали спуск.

Затем прибыли перебежчики с сообщением об обходном движении персов. Это случилось еще ночью. Наконец, уже на рассвете, спустившись бегом с вершины, явились “дневные стражи” [с такой же вестью]. Тогда эллины стали держать совет, и их мнения разделились. Одни были за то, чтобы не отступать со своего поста, другие же возражали. После этого войско разделилось: часть его ушла и рассеялась, причем каждый вернулся в свой город; другие же и с ними Леонид решили оставаться. Рассказывают также, будто сам Леонид отослал союзников, чтобы спасти их от гибели. Ему же самому и его спартанцам не подобает, считал он, покидать место, на защиту которого их как раз и послали. Итак, отпущенные союзники ушли по приказу Леонида. Только одни феспийцы и фиванцы остались с лакедемонянами. Фиванцы остались с неохотой, против своей воли, так как Леонид удерживал их как заложников; феспийцы же, напротив, – с великой радостью: они отказались покинуть Леонида и его спартанцев. Они остались и пали вместе со спартанцами. Предводителем их был Демофил, сын Диадрома.

Наконец, полчища Ксеркса стали подходить. Эллины же во главе с Леонидом, идя на смертный бой, продвигались теперь гораздо дальше в то место, где проход расширяется. Ибо в прошлые дни часть спартанцев защищала стену, между тем как другие бились с врагом в самой теснине, куда они всегда отступали. Теперь же эллины бросились врукопашную уже вне прохода, и в этой схватке варвары погибали тысячами. За рядами персов стояли начальники отрядов с бичами в руках и ударами бичей подгоняли воинов все вперед и вперед. Много врагов падало в море и там погибало, но гораздо больше было раздавлено своими же. На погибающих никто не обращал внимания. Эллины знали ведь о грозящей им верной смерти от руки врага, обошедшего гору. Поэтому-то они и проявили величайшую боевую доблесть и бились с варварами отчаянно и с безумной отвагой.

Большинство спартанцев уже сломало свои копья и затем принялось поражать персов мечами. В этой схватке пал также и Леонид после доблестного сопротивления и вместе с ним много других знатных спартанцев. Имена их, так как они заслуживают хвалы, я узнал. Узнал я также и имена всех трехсот спартанцев. Много пало там и знатных персов; в их числе двое сыновей Дария – Аброком и Гиперанф, рожденных ему дочерью Артана Фратагуной. Артан же был братом царя Дария, сына Гистаспа, сына Арсама. Он дал Дарию в приданое за дочерью все свое имущество, так как у него она была единственной.

Итак, два брата Ксеркса пали в этой битве. За тело Леонида началась жаркая рукопашная схватка между персами и спартанцами, пока наконец отважные эллины не вырвали его из рук врагов (при этом они четыре раза обращали в бегство врага). Битва же продолжалась до тех пор, пока не подошли персы с Эпиальтом. Заметив приближение персов, эллины изменили способ борьбы. Они стали отступать в теснину и, миновав стену, заняли позицию на холме – все вместе, кроме фиванцев. Холм этот находился у входа в проход (там, где ныне стоит каменный лев в честь Леонида). Здесь спартанцы защищались мечами, у кого они еще были, а затем руками и зубами, пока варвары не засыпали их градом стрел, причем одни, преследуя эллинов спереди, обрушили на них стену, а другие окружили со всех сторон.

Погребены же они на том месте, где они пали. Им и павшим еще до того, как Леонид отпустил союзников, поставлен там камень с надписью, гласящей:

“Против трехсот мириад здесь некогда бились

Пелопоннесских мужей сорок лишь сотен всего.”

Из всех этих доблестных лакедемонян и феспийцев самым доблестным все же, говорят, был спартанец Диенек. По рассказам, еще до начала битвы с мидянами он услышал от одного человека из Трахина: если варвары выпустят свои стрелы, то от тучи стрел произойдет затмение солнца. Столь великое множество стрел было у персов! Диенек же, говорят, вовсе не устрашился численности варваров и беззаботно ответил: “Наш приятель из Трахина принес прекрасную весть: если мидяне затемнят солнце, то можно будет сражаться в тени”.

Рассказывают, что двое из трехсот [спартанцев] – Еврит и Аристодем – оба могли бы остаться в живых, если бы были единодушны, и возвратиться в Спарту (они были отпущены Леонидом из стана и лежали в Альпенах, страдая тяжелым глазным недугом). Или же, не желая вернуться на родину, они могли бы по крайней мере умереть вместе с остальными. Хотя им открывались обе эти возможности, но они не достигли взаимного согласия, разойдясь во мнениях.

Еврит, узнав о том, что персы обошли гору, потребовал свои доспехи. Затем, облачившись в доспехи, он приказал илоту вести его к бойцам. Илот провел Еврита в Фермопилы, но потом бежал, а Еврит попал в самую гущу схватки и погиб. Аристодем же не имел мужества [умереть] и остался жив. Если бы вернулся только один Аристодем больным в Спарту или оба они вместе, то, думается, спартанцы не стали бы гневаться на него. Теперь же, когда один из них пал, а другой (выставив ту же причину в свое оправдание) не захотел умереть, спартанцы неизбежно должны были сильно озлобиться на него. Таким-то образом и с такой оговоркой, гласит одно предание, Аристодем прибыл в Спарту невредимым. Другие же рассказывают, что его послали вестником из стана и он мог успеть к началу битвы, но не пожелал этого, а, умышленно задержавшись в пути, сохранил себе жизнь. Между тем другой гонец (его товарищ) подоспел к сражению и погиб.

Между тем фиванцам во главе с Леонтиадом пришлось в силу необходимости некоторое время сражаться заодно с эллинами против царского войска. Увидев, что персы берут верх и теснят отряд Леонида к холму, фиванцы отделились от лакедемонян и, простирая руки, пошли навстречу врагу. Фиванцы заявляли – и это была сущая правда, – что они всецело на стороне персов и с самого начала дали царю землю и воду, а в Фермопилы они пришли только по принуждению и невиновны в уроне, нанесенном царю. Такими уверениями фиванцы спасли свою жизнь, и [истинность] их слов засвидетельствовали фессалийцы. Правда, им посчастливилось не во всем: когда фиванцы подошли, варвары схватили некоторых из них и умертвили. Большинство же их, и прежде всего начальника Леонтиада, по приказанию Ксеркса заклеймили царским клеймом (сына Леонтиада Евримаха впоследствии умертвили платейцы, когда он во главе 400 фиванцев захватил их город).

Так сражались эллины при Фермопилах. А Ксеркс велел призвать к себе Демарата для расспросов и начал вот как: “Демарат! Ты – человек, преданный мне. Я сужу об этом по твоей правдивости. Ведь все и вышло так, как ты говорил. А теперь скажи-ка мне, сколько еще осталось лакедемонян и много ли у них еще таких доблестных бойцов или они все – храбрецы?”. Демарат отвечал: “Царь! Число лакедемонян велико, и городов у них много. А то, что ты желаешь узнать, узнаешь. Есть в Лаконии город Спарта, и в нем около 8000 мужей. Все они так же доблестны, как и те, что здесь сражались. Остальные лакедемоняне, правда, не такие, как эти, но все же – храбрые мужи”.

Художник Giuseppe Rava

Ксеркс распорядился убрать мертвые тела и послал к воинам во флоте глашатая. С телами павших царь сделал вот что. Из всего числа павших в его войске под Фермопилами (а их было 20 000 человек) Ксеркс велел оставить около 1000, а для остальных вырыть могилы и предать погребению. Могилы были покрыты листвой и засыпаны землей, чтобы люди с кораблей их не увидели. Глашатай же, переправившись в Гистиею, сказал всему собранному там флоту вот что: “Союзники! Царь Ксеркс позволяет всякому, желающему покинуть свое место, пойти посмотреть, как он сражается с этими безрассудными людьми, которые возмечтали одолеть царскую мощь!”. Все же ни для кого из приехавших [смотреть павших] не остался в тайне поступок Ксеркса со своими павшими воинами. И это было действительно даже смешно: из всего числа павших персов на виду лежала только 1000 трупов, тогда как павшие эллины – 4000 мертвых тел – все вместе были свалены в одно место.”

Ктесий, “Персика”, 21-24

“Ксеркс предпринял поход против греков, потому что халкедонцы, как я уже сказал выше, пытались снести мост, и свергли алтарь, что воздвиг Дарий, и потому, что афиняне, убив Датиса в битве при Марафоне, отказался вернуть его тело персам. Ксеркс подняв армию в 800 000 человек, кроме боевых колесниц, и, оснастив тысячу триер, вторгся в Грецию, построив мост у Абидоса. Именно в это время лакедемонянин Демарат направился ему навстречу, чтобы пресечь нападение на Лакедемон. Ксеркс, прибыв к Фермопильскому проходу, отправил против лакедемонского стратега Леонида Артафана, командовавшего тысячей персов. Персов погибло великое множество, тогда, как лакедемоняне потеряли двоих, или троих человек. Тогда в бой было отправлено двадцать тысяч человек, но и они оказались побеждены. В сражение их гнали кнутами, но даже, подгоняемые мастигономами (надсмотрщиками), были разбиты. На следующий день он приказал пятьюдесятью тысячам возобновить сражение, но, ни чего не достигнув и этими усилиями, прекратил сражение. Форакс Фессалиец, Каллиад и Тимаферн, влиятельнейшие из трахинцев, были тогда в персидском лагере со своими войсками. Ксеркс призвал их вместе с Демаратом и Эгием Эфесским к себе и узнал, что сможет победить лакедемонян, окружив их. С двумя этими трахинцами, в качестве проводников персидской армии, 40000 человек прошли через узкий проход и вышли в тыл лакедемонянам; окруженные, таким образом, те мужественно сражаясь, все погибли.”

Художник Johnny Shumate

Диодор, “Историческая библиотека”, 11.2-10

“И греки, когда они узнали о больших размерах Персидских вооружений, направили десять тысяч гоплитов в Фессалию защищать Темпейскую долину; Синетий командовал лакедемонянами, а Фемистокл – афинянамии. Эти командиры направили послов в полисы и просили прислать солдат присоединиться к совместной защите прохода, потому что они страстно желали, чтобы все греческие государства внесли каждый свой вклад в оборону и действовали сообща в борьбе с персами. Но так как большое количество фессалийцев и других греков, которые жили рядом с проходом, дали воду и землю посланникам Ксеркса, когда те прибыли, два стратега отчаялись защитить Темпеи и вернулись в свои собственные владения.

Было поэтому лакедемонян одна тысяча, а вместе с ними триста спартиатов,в то время как остальных греков, которые были отправлены с ними в Фермопилы, было три тысячи. Локры, однако, которые жили рядом с проходом, уже дали землю и воду персам, и обещали, что займут проход заранее, но когда они узнали, что Леонид прибыл в Фермопилы, они изменили свое настроение и перешли к грекам. И здесь же при Фермопилах собрались также тысяча локров, равное количество мелийцев, и почти тысяча фокейцев, а также четыреста фиванцев другой партии, ибо жители Фив были разделены друг против друга по отношению к союзу с персами. Теперь греки, которые были составлены Леонидом к бою, будучи в таком количестве, как мы сказали, оставались в Фермопилах, ожидая прихода персов.

Но когда Ксеркс прибыл в залив Мелис, он узнал, что враг уже захватил проход. Поэтому, соединив здесь со своими отрядами вооруженные силы, он призвал своих союзников из Европы, чуть меньше двухсот тысяч человек, так что теперь он обладал, в целом, не менее чем миллионом солдат без учета личного состава флота. Общее число масс, которые служили на военных кораблях и которые перевозили продукты и общее снаряжение, было не меньше тех, кого мы уже упомянули, так что отсчет, обычно даваемый о множестве людей, собранных вместе Ксерксом, не должен вызывать удивления; ибо люди говорят, что нескончаемый поток повозок шел вслед за бесконечной веренице народа, и что море было закрыто парусами кораблей. Однако, может быть, это было величайшее войско, из тех что когда либо было исторически засвидетельствовано, которое сопровождало Ксеркса.

Ксеркс направил посланников в Фермопилы, чтобы выяснить, среди прочего, что греки думает о войне с ним, и он приказал им сделать такое воззвание: “Царь Ксеркс приказывает всем отказаться от своего оружия, уйти целыми и невредимыми в родные места, и быть союзниками персов, и всем грекам, которые сделают это, он даст большие и лучшие земли, чем те, которыми они сейчас обладают”. Но когда Леонид услышал приказы посланников, он ответил им: “Если мы должны быть союзниками царя, мы будем более полезными, если мы сохраним наше оружие, и если мы должны будем вести войну против него, мы будем сражаться за нашу свободу лучше, если мы не отдадим его, а что касается земли, которую он обещает дать, греки научились у своих отцов, приобретать земли не трусостью, а доблестью”.

Художник А. Аверьянов

Ксеркс со своим войском выступил против греков при Фермопилах. И он поставил мидийцев впереди всех других народов, либо потому, что он предпочитал их силу и мужество, либо потому, что он хотел уничтожить их отряд, потому что мидийцы сохранил гордый дух; владычество, которое осуществляли их предки, было свергнуто лишь недавно. И он также определил вместе с мидийцами братьев и сыновей тех, кто пал при Марафоне, полагая, что они будут мстить грекам наиболее яростно. Затем, мидийцы, построенные к бою так, как мы описали, напали на защитников Фермопил, но Леонид тщательно подготовился и сосредоточил греков в самой узкой части прохода.

Последовавший бой был очень жарким, и поскольку варвары имели царя в качестве свидетеля их доблести, а греки помнили о своей свободе, и воодушевлялись к бою Леонидом, все это привело к достойному удивления ожесточению. Действительно, так как сражаясь, люди стояли плечом к плечу и поражались ударами в ближнем бою, а ряды были плотно составлены, в течение значительного времени битва была равной. Но так как греки имели перевес в доблести и в величине своих щитов, мидийцы постепенно уступали, ибо многие из них были убиты, и не мало было раненых. Место мидийцев в сражении заняли кассийцы и саки, выбранные за свою доблесть, которые выдвинулись поддержать их; и вступили в бой со свежими силами против людей, которые были утомлены, но, выдержав опасности боя недолгое время, побитые и отброшенные солдатами Леонида, они отступили. Ибо варвары использовали небольшие, круглые или неправильной формы, щиты, которые давали им преимущество в открытом поле, так как они, таким образом, получали возможность двигаться более легко, но в узких местах, где они не могли легко наносить раны врагам, построенным в сомкнутые шеренги, и чье тело защищали большие щиты, в то время как они, будучи в невыгодном положении по причине легкости своих защитных доспехов, неоднократно получали ранения.

Наконец Ксеркс, видя, что вся окрестность вокруг прохода усеяна трупами, и что варвары бессильны против доблести греков, послал вперед отборных персов, известных как “Бессмертные”, которые были наиболее прославленные и заслуженные среди всего воинства за свои доблестные деяния. Но когда и они бежали только после краткого сопротивления, то в конце концов, когда наступила ночь, они прервали сражение, варвары потеряли много убитыми, а греки малое число.

На следующий день Ксеркс, теперь, когда битва складывалась вопреки его ожиданиям, выбрав из всех народов своей армии таких людей, какие имели репутацию выдающегося мужества и смелости, после искреннего призыва, объявил перед боем, что если они возьмут штурмом проход, он щедро одарит их, но если они побегут, – наказанием будет смерть. Эти люди бросились на греков, как один могучий поток и с большим ожесточением, но солдаты Леонида, закрыв свои ряды в это время, и сделав свое построение подобным стене, вступили в бой с жаром. И они так далеко зашли в своем рвении, что шеренги, которые имели обыкновение вступать в бой по очереди, не сменялись, и по причине своей бесконечной выносливости к испытаниям они оказались лучше и убили множество отборных варваров. День они провели в противоборстве, соперничая друг с другом; ибо старые солдаты бросили вызов свежим силам молодежи, а младшие соревновали себя с опытом и заслугами своих старших товарищей. И когда, наконец, даже отборные варвары побежали, варвары, которые находились в резерве, перекрыли им дорогу и не позволили отборным солдатам бежать, и, следовательно, они вынуждены были повернуть назад и возобновить бой.

Пока царь был в тревоге, полагая, что ни один человек не будет иметь мужества, чтобы снова идти в бой, к нему пришел некий трахинец, уроженец этой области, который был знаком с горной местностью. Этот человек был доставлен к Ксерксу и взялся провести персов по узкой и крутой тропе, так что люди, которые его сопровождали, зашли ли бы в тыл войску Леонида, которое, будет окружено, и таким образом, легко уничтожено. Царь был в восторге, и осыпав подарками трахинца, отправил с ним 20 000 солдат под покровом ночи. Но один человек среди персов имени Тиррастид, кимеец родом, благородного и честного образа жизни, ночью дезертировал из лагеря персов в лагерь Леонида, который ничего не знал о поступке трахинца, и предупредил его.

Леонид, царь лакедемонян, горя нетерпением приобрести для себя и для спартанцев награду великой славой, приказал всем остальным грекам отходить и добиваться безопасности для себя, для того, чтобы они могли бороться вместе с греками в битвах, которые еще предстояли; но что касается лакедемонян, сказал он, они должны остаться, а не отказываться от защиты прохода, ибо было уместно вождям Эллады с радостью умереть, стремясь заслужить славу. Сразу же, как только все остальные ушли, Леонид вместе со своими согражданами совершил героическое и поразительное деяние, и, хотя лакедемонян было мало (он удержал только феспийцев), он, имея всего не более пятисот человек, был готов встретить смерть во имя Эллады.

После того как персы, которые были во главе с трахинцем, сделав свой путь по труднопроходимой местности, вдруг окружили Леонида между своими войсками, греки, отказавшись от всякой мысли о собственной безопасности и предпочтя взамен славу, в один голос просил своего командира вести их против врага прежде, чем персы узнают, что их люди завершили обход вокруг них. И Леонид, приветствуя стремление своих солдат, приказал им быстро готовить завтрак, так как обедать им придется в Гадесе, и он сам, в соответствии с приказом, им данным, принимал пищу, полагая, что тем самым он может сохранить свои силы в течение длительного времени и выдержать напряжение борьбы. Когда они поспешно подкрепились, и все были готовы, он приказал солдатам напасть на лагерь, убивая всех, кто попадется на их пути, и пробиваться к большому царскому шатру.

Тогда солдаты, в соответствии с отданными им приказами, построившись плотным отрядом, напали под покровом ночи на лагерь персов, Леонид возглавлял атаку; и варвары, из-за неожиданности нападения и из-за незнания причин этого, побежали сообща из своих палаток с большой суматохой и беспорядком, и, думая, что солдаты, которые отправились с трахинцем, погибли, и что все войско греков напало на них, они были поражены ужасом. В результате многие из них были убиты войсками Леонида, а еще больше погибло от рук своих товарищей, которые по своему неведению приняли их за врагов. Так как ночь мешала какому либо пониманию истинного положения дел, и смятение, охватившее весь лагерь, послужило причиной, мы вполне можем поверить, большому урона, поскольку они продолжали убивать друг друга, в обстоятельствах не дающих возможности осмотреться, потому что не было ни приказов полководцев, ни какого либо требования пароля, ни, в целом, какого либо возвращения рассудка.

Действительно, если бы царь остался в царском шатре, он также легко бы мог быть убит греками и вся война достигла бы скорейшего завершения, но, как это случилось, Ксеркс выбежал на шум, а греки ворвались в шатер и убили почти поголовно всех, кого они застали там. На протяжении всей ночи они бродили по всему лагерю, разыскивая Ксеркса – разумный поступок, но когда рассвело, и все обстоятельства дела прояснились, персы заметив, что греки были немногочисленны, стали смотреть на них с презрением; однако, персы не отважились вступать в бой с ними лицом к лицу, опасаясь их доблести, но они окружили их с флангов и с тыла, и, пуская стрелы и бросая копья в них со всех сторон, они убили всех до единого. Вот что касается солдат Леонида, которые охраняли проход при Фермопилах, и такой конец жизни они встретили.”

Шедшее 14 дней по берегу Пагасейского залива, достигло города Галоса. Через три дня оно, перешедши Отрид, спустилось в широкую долину Сперхея, все племена которой уже раньше того выразили свою покорность, прислав землю и воду персидскому царю. На всем пути до этой долины персы не встречали препятствий, но встретили их на юге от неё: там, между городом Анфелою, где в храме, посвященном Деметре , собиралась древнейшая амфиктиония, и локрийским местечком Альпенами, путь идет по очень узкой полосе приморья и, в так называемых «теплых воротах» (Фермопилах), два раза суживается так, что едва имеет ширину хода телеги. Тут стояло союзное греческое войско, под начальством спартанского царя Леонида. Оно заняло оба те очень узкие места, и его позиция у Фермопил была непреодолима, пока сообщения его с морем оставались свободны и пока не была в тылу его занята неприятелем дорога по узкому ущелью через гору Каллидром; для охранения этой дороги были поставлены на ней 1000 фокейцев. Греки полагали, что этот отряд достаточен для обороны Фермопильского ущелья.

Персидские воины. Дворцовый барельеф в Персеполе

Когда греки увидели первых персидских всадников и услышали о том, как несметны силы врагов, наполнившие долину Сперхея, они упали духом. Пелопоннесцы говорили, что надобно отступить; они хотели остановиться для обороны только уже на перешейке Истме. Против этого плана спорили локрийцы и фокейцы, области которых отдавались беззащитными в добычу врагов, если будут оставлены без обороны Фермопилы. К их мнению присоединились спартанцы со своим, храбрым царем. Спартанцам казалось, что для них будет вечным позором, если они отдадут в руки варваров то место, о котором так много говорится в мифе о Геракле , предке их царей: тут у теплых источников был его алтарь, тут стоял город Трахина, где совершил свои последние подвиги Геракл ; тут струился поток Дирас, напрасно пытавшийся залить пылающий костер, на котором умирал Геракл , тут было древнейшее место собраний дельфийской амфиктионии. Голос спартанцев решил дело. Было постановлено защищать Фермопилы, а чтобы ободрить свой отряд, Леонид отправил заседавшему на Истме совету союза просьбу прислать подкрепление.

Ксеркс удивился, услышав от лазутчика, что воины, поставленные охранять Фермопилы, занимаются борьбою и другими гимнастическими упражнениями и расчесывают себе волосы. Находившийся в персидском войске бывший спартанский царь Демарат объяснил ему, что это служит признаком их решимости сражаться; спартанцы обыкновенно причесываются перед битвой . Ксеркс четыре дня отлагал нападение на Фермопилы в надежде, что они уйдут без боя, или в ожидании персидского флота. Предание говорит, что он послал к ним требование, чтоб они отдали оружие, и получил лаконический ответ: «приди и возьми»! По другому преданию, один из граждан Трахины хотел испугать греков словами, что стрелы неприятелей затенят солнце, так бесчисленны враги; тогда спартанец Диэнек отвечал ему: «тем лучше, мы будем сражаться в тени». Но флот все не являлся и на пятый день, так как сражался с греками при Артемисии ; тогда царь двинул войска на Леонида. Он послал мидян и сузианских киссийцев. Их нападение было безуспешно: высокие щиты закрывали греков от бесчисленных стрел, а их длинные копья низвергали множество врагов. Ксеркс, смотревший на битву при Фермопилах с холма близ Трахины, велел Гидарну вести в бой отряд 10,000 бессмертных, начальником которого был он. Леонид двинул против этого отряда храбрейших своих воинов, спартанцев. Они стремительно напали на персов и перебили очень многих. Потом они притворно обратились в бегство, и когда варвары, как они ожидали, бросились за ними с громким криком, они внезапно ринулись опять вперед и оттеснили персов с большим уроном. Так сражались храбрые спартанцы и показали, что они искусные воины. Три раза персидский царь вставал с седалища, всматриваясь в битву при Фермопилах.

Карта греко-персидских войн с обозначением места битвы при Фермопилах

На следующий день она возобновилась и шла также безуспешно для персов. Твердое мужество Леонида воодушевило все войско. Греки шли в битву своими племенными отрядами в стройном порядке; колебания в их рядах не было. Ксеркс был смущен; но предательство алчного грека доставило ему успех, добиться которого не могли его стрелки и копьеносцы. Перед вечером пришел к царю малиец Эфиальт и предложил показать персам тропинку через гору. Он надеялся большой награды. Ксеркс радостно принял его предложение и велел идти за ним Гидарну с отрядом бессмертных. При наступлении ночи отряд пошел из стана и к рассвету дошел до перевала через гору. Шум листьев в густом дубовом лесу в тихий час рассвета был услышан стоявшими там фокейцами; они поняли, что к ним подошел неприятель, быстро вскочили и схватились за оружие. Гидарн был удивлен, нашедши тут воинов; он опасался, что это спартанцы, храбрость которых он уже испытал в битве при Фермопилах. Но, услышав от Эфиальта, что это не спартанцы, он повел свое войско в бой. Фокейцы не выдержали стрел, которыми осыпали их персы: небрежные, застигнутые врасплох, они робко бежали на высоту Эты. Персы, не преследуя их, пошли вниз по южному ущелью горы, чтобы напасть с тыла на греков, когда в условленное время, около полудня, возобновит нападение с фронта масса войска.

Бежавшие стражи принесли на рассвете спартанскому царю известие, что персы начинают спускаться с горы. Наскоро собрался военный совет решить, что делать теперь, когда грозит погибель.

Было бы еще время спастись быстрым отступлением от Фермопил, и нашлись люди, говорившие, что должно сделать так. Но Леонид опозорил бы себя, если бы покинул опасный пост, вверенный его охранению спартанским правительством. Он не мог возвратиться в Спарту бежавшим от врага; спартанский обычай был не таков. Дельфийский оракул возвестил спартанцам, что, или страна их будет опустошена, или будет убит один из их царей; он предсказал им, что сила «льва» не остановит врагов. Это ясно показывало Леониду, какое решение должен принять он; он знал, чего ждет от него спартанское правительство, посылая его на передовую позицию с немногими и уже пожилыми воинами и оставляя его без подкрепления.

Леонид понимал свое предназначение и без страха думал о смерти. Но он не хотел вовлекать воинов других государств в свою погибель. Потому он отпустил от Фермопил союзников, – пока еще был свободен путь отступления через Скарфею и Тронион на юг. Он оставил умереть с ним в битве при Фермопилах только спартанцев, периэков и илотов , какие еще уцелели, и фиванских гоплитов, которых взял с собою, как заложников. Локрийские и пелопоннесские воины охотно повиновались его приказанию уйти. Но феспийцы, которых было тут 700 человек, под начальством храброго Демофила, твердо сказали, что не уйдут. Они добровольно избрали себе смерть в бою при Фермопилах, чтобы спасти честь беотийского имени.

Число гоплитов, оставшихся с Леонидом, было, вероятно, около 1200; на утро повел он их из северной теснины вперед, в последний бой. За завтраком перед выступлением из фермопильского стана он, как говорит предание, сказал им, что обедать они будут в подземном царстве . – Они нашли врага уж готовым к сражению: Ксеркс рано утром принес жертву, поставил войска в боевой порядок, и ждал условленного сигнала от Гидарна, чтобы быстро двинуть их на греков. Они были удивлены, видя, что греки сами идут на них. С мужеством львов сражались греки в битве при Фермопилах против несметных сил врага. Грудами падали персы от копий и мечей гоплитов, тонули в болоте теснимые ими; стражи гнали бичами задние ряды вперед, натиск опрокидывал бившихся впереди, и гонимые бичами топтали лежащих товарищей. Греки, обрекшие себя на смерть, совершали чудеса храбрости: шли вперед, бились так, что ломались их копья и притуплялись мечи. В числе убитых персов были два сына Дария . Но меньше и меньше оставалось греков. Леонид, «достохвальнейший муж», как называет его Геродот , пал, пораженный смертельною раною в грудь. Персы и греки бились из‑за обладания его телом.

Четыре раза отбивали греки бросавшихся на них врагов. Наконец, они получили известие, что персы, которых перевел через гору Эфиальт, уже заходят в тыл им; тогда они, утомленные, отступили за стену, построенную фокейцами поперек второй теснины; она была укреплена рвом, по которому фокейцы провели Теплые Источники. Греки заперли ворота её, и оборонялись изогнувшимся изломанным оружием, голыми руками, зубами от штурмовавших стену варваров. Персы взошли наконец на стену, проломали ее, и окружили греков. Последние, уж немногие, еще остававшиеся в живых, лакедемоняне и феспийцы, сели на холме и спокойно ожидали смерти. Персы умертвили всех их. Фиванцы, отошедшие от других греков, положили на землю шлемы и щиты, и, протягивая руки, кричали, что они друзья персов, что они пошли в бой только по принуждению. Но прежде, чем персы успели понять их крик, многие из них были убиты; Ксеркс прислал приказ пощадить уцелевших фиванцев, но велел выжечь клеймо царских рабов и на их начальнике Леонтиаде и на всех них; с этим позорным клеймом он отпустил их домой.

Последний бой 300 спартанцев - битва при Фермопилах. Видео

Число греков, убитых в битве при Фермопилах, простиралось, вероятно, до 4.000 человек, число убитых персов было в пять раз больше. Из спартанцев уцелели двое, не бывшие в стане в последний день; они были объявлены бесчестными, потому что их подозревали, что они не пошли на битву по робости. Один из них убил себя. Другой восстановил в следующем году свою честь геройскою смертью в битве при Платеях . Спартанцы прославляли песнями и легендами Леонида и его 300 воинов, совершая в честь их праздники и игры. На том месте, где пали герои битвы при Фермопилах, был поставлен медный лев, надпись на котором говорила путнику, что Леонид и его сподвижники умерли, исполняя повеления Спарты. Они блистательно доказали справедливость сказанных Демаратом Ксерксу слов, что спартанцы сделают все, чего потребуют от них честь и законы.

«Фермопильская битва стала одной из тех битв, которые вошли не только в историю одного-двух государств, а смогла прочно закрепиться в мировой истории, прочно осесть в умах и сердцах людей. Что же было особенного в этой битве? Обо всём по порядку.»

Силы сторон

Это сражение произошло в сентябре 480 года до н. э. в ходе знаменитой греко-персидской войны . В этой битве около 6 тысяч греков на протяжении нескольких дней сдерживало 250 тысячную армию персов. По другим источникам в армии персов было около 80 тысяч воинов. А античные историки переписывают им, вообще, миллионные воинства. Единой точки зрения на количество персидской армии нет. Однако все сходятся во мнение, что эта армия была невероятно огромной для того времени. Вторгаясь в Грецию, Ксеркс I планировал покорить Элладу за счёт значительного численного превосходства. Персидская армия состояла из различных племён и народностей, поэтому сложно говорить что-нибудь об их боевом духе, скорее всего, как и при Марафоне, в бой их вела только преданность царю или страх сурового наказания. Союзники в армии персов были вооружены, преимущественно, луками, короткими копьями, дубинками, кинжалами и лёгкими кожаными щитами. Сами персы были вооружены немного лучше.

В греческой армии дела с этим обстояли значительно лучше, так как в Фермопильском сражении участвовали преимущественно добровольцы, которые были предельно мотивированы. Открытым остаётся вопрос об участии Илотов в битве. Дело в том, что Илоты находились в Спарте на промежуточном положении, где-то между рабами и прислугой. Однако, в записях античных историков сохранилась информация как минимум об одном Илоте, участвовавшем в битве. Моральный дух этих воинов подвергается сомнению, но,скорее всего, они участвовали в битве именно на стороне греков. Основная греческая армия состояла из тяжеловооруженных воинов в прочных доспехах с тяжелыми округлыми щитами, закрывающими всё тело и с тяжелыми защитными шлемами. Такое снаряжение при построении в фалангу, делало греков практически неуязвимыми в узком пространстве, которым и являлось Фермопильское ущелье .

Битва

Вся битва длилась всего 3 дня. Но, несмотря на свою краткость, она смогла войти в легенды. Ксеркс после 4 дневного ожидания начал наступление. На 5 день первыми в атаку пошли, близкие родственники тех, кто погиб 10 лет назад в битве при Марафоне. Греки встретили их плотными рядами фаланг. Атакующие персы бились с дикой яростью, но сломить спартанцев им так и не удалось. С большими потерями первая волна персов обратилась в бегство. Второй волной Ксеркс отправил яростных и воинственных киссиев и саков, но и они не добились успеха. Легковооруженные персидские воины, привыкшие биться к сражениям на открытом пространстве, не могли сломить оборону греков. Тогда царь персов бросил в бой отряд «бессмертных » - свою элитную гвардию. Однако спартанцы умело использовали тактику ложного отступления, а затем резко встречали расстроенные ряды персов, разгромив их в очередной раз. Наблюдая за сражением, Ксеркс несколько раз в ярости вставал с трона. Положение персов казалось безнадёжным. На следующий день персы снова пошли в атаку. Ксеркс обещал им награду за победу и смерть в случае бегства. Битва была жестокой, вновь и вновь бросали персы в бой новые силы, греки занимали места своих убитых и не уступали врагу ни на шаг. Ксеркс в полном недоумении отступил в свой лагерь. Там к нему привели местного жителя Эфиальта , который поведал ему тайную тропу в обход греческих сил. В тот же вечер 20 - тысячное войско персов отправилось в обход. На 3 день, героическая оборона греков завершилась. Охранявшие проход Фокийцы отступили, тем самым дав персам возможность окружить спартанцев. Леонид приказал греческим союзным войскам отступать в свои города. В ущелье остались только спартанцы, феспийцы и фиванцы. Греки знали, что им не видать победы, но они желали погибнуть сражаясь. Ближе к ночи спартанцы во главе с Леонидом ринулись в атаку надеясь внести панику и сумятицу в лагерь персов и убить Ксеркса . Диодор повествует о последней битве спартанцев, как о живой легенде. Греки атаковали лагерь персов и в славной битве смогли уничтожить многих, прежде чем их всех закидали стрелами и копьями. В этой битве погиб сам царь Леонид, а также Аброком и Гиперанф - братья царя Ксеркса.

Итоги сражения

С точки зрения стратегии, сражение было полностью проигранным. Греки были разгромлены, персы продолжили завоевание Греции, а огромные потери армии Ксеркса легко компенсировались общей огромностью его армии и на общем фоне выглядели незначительно. Однако это сражение было огромной моральной победой греков. Также, хоть персы и победили, их дух и уверенность в себе были значительно подорваны. Это сражение хоть и не стало решающим этапом победы греков, но оно внесло значительный вклад в дальнейшие победы и как итог, в победу эллинов во всей греко-персидской войне.

О подвиге спартанцев впервые я узнал в двенадцать лет, когда посмотрел американский фильм «300 спартанцев» режиссёра Рудольфа Мате.

Тогда все мальчишки были воодушевлены этим фильмом и смотрели его по нескольку раз. В каждом дворе играли в спартанцев. Мастерили копья, мечи, щиты с перевёрнутой литерой «V». Фраза «со щитом или на щите» стала для нас крылатой.

Но я никогда даже не мечтал увидеть место легендарной битвы спартанцев воочию.

И вот когда недавно я посетил Грецию, я побывал на месте сражения спартанцев с персами.

Правда, оно и не сохранилось. В 480 году до н.э., когда состоялась битва в Фермопильском ущелье, это был узкий отрезок суши шириной 20 метров на обрыве скалы. Сейчас море (Малианский залив) отошло, обнажив большой участок суши.

Недавно я в очередной раз с удовольствием посмотрел фильм «300 спартанцев» 1962 года. На мой взгляд, старый фильм несравнимо лучше нового - компьютерного комикса «300» на ту же тему, в котором лишь более точно воспроизведено место сражения.

В жизни всё было конечно гораздо сложнее, чем показано в фильме.

Единственный достоверный первоисточник о подвиге 300 спартанцев, на котором основываются позднейшие упоминания — VII книга Геродота .

Первые два дня греки успешно отражали атаки персов, благодаря тому, что были вооружены длинными копьями и действовали слаженно в фаланге, прикрываясь большими щитами. Персы не могли развернуться в узком проходе и погибали массами в давке или будучи сброшенными с обрывистого берега.

Ксеркс не знал, что предпринять, и послал гонцов объявить, что наградит того, кто укажет путь в обход Фермопильского ущелья.

И тогда к нему обратился некий местный житель Эфиальт , вызвавшийся за вознаграждение провести персов горной тропой в обход Фермопил. Тропу охранял отряд фокийцев (из Средней Греции) в 1000 воинов. Отборный персидский отряд в 20 тысяч под командованием Гидарна скрытно шёл всю ночь, а к утру неожиданно обрушился на греков. Фокийцы послали бегунов сообщить грекам об обходном манёвре персов; об этом же греков предупредил ещё ночью перебежчик по имени Тиррастиад из персидского лагеря.

Греки оказались в окружении. Что было делать?

Подчиняясь воле обстоятельств, большинство отрядов из объединённого греческого войска отправились по своим родным городам. Прикрывать отход остались только 300 спартанцев царя Леонида, 700 феспийцев и 400 фиванцев. Феспии и Фивы — города в Греции, через которые неизбежно должен был пролегать путь персидского войска, так что отряды этих городов защищали в Фермопилах родную землю.

Ксеркс предложил Леониду сдаться. На что царь Леонид ответил лаконично: «Приди и возьми»!

Фиванцев Леонид, якобы, заставил остаться насильно - чтобы не перебежали к врагам. По словам Геродота, во время отступления фиванцы отделились и сдались в плен, таким образом они спасли свои жизни ценой клеймения в рабство.

Не рассчитывая на победу, но лишь на славную смерть, спартанцы и феспийцы приняли бой. У спартанцев копья были сломаны, они разили врагов короткими мечами. К концу сражения у них не осталось даже оружия - затупилось, и тогда начался рукопашный бой.

Все спартанцы, конечно, погибли. В бою пал царь Леонид, у персов погибли братья царя Ксеркса.

P.S. Смотрите и читайте мои заметки с видеороликами о путешествии по Греции: «Древние Афины сегодня», «Из Греции с любовью», «У оракула в Дельфах», «Чудо света - Метеоры», «Святая гора Афон», «Апостол в Салониках», «Сократ мне друг», «Мистерии древней Греции», «Легенда о 300 спартанцах», «Лечебный театр Эпидавр» и другие.

Николай Кофырин - Новая Русская Литература - http://www.nikolaykofyrin.narod.ru

Страницы 1

4,5 /5 (168 )

Наверное, легенду о 300 спартанцах , которые мужественно противостояли численно превосходящей армии противника до последнего вздоха, слышали все. Голливудские фильмы, посвященные этому сюжету, наделали много шума, хотя исторической достоверности от них ожидать не стоило. Как же проходила на самом деле легендарная битва при Фермопилах ?

Персидские воины из гвардии *бессмертных*. Фрагмент росписи из царского дворца

Персидские воины. Дворцовый барельеф в Персеполе

Фермопильское сражение произошло в 480 г. до н. э. в ходе греко-персидской войны. Персия на тот момент была молодой агрессивной сверхдержавой, стремившейся расширить свои границы. Ксеркс был правителем, наделенным огромной властью, деспотичным и амбициозным - он стремился к власти над миром. Его боялись, но не обожествляли, как показано в голливудском фильме. Удивляет также его внешний вид - царь с пирсингом, увешанный цепями, выглядит, мягко говоря, странно.

Царь персов Ксеркс в фильме *300 спартанцев*

Армия нападавших персов в разы превосходила силы греков. По разным оценкам, численность персов была от 80 до 250 тысяч воинов, греков было от 5 до 7 тысяч. Несмотря на неравные силы, в первые два дня греки отбивали атаки персов в ущелье Фермопилы, но на третий день ход битвы был сломлен. По одной версии, местный житель Эфиальт рассказал персам о наличии горного обходного пути и показал его за денежное вознаграждение, по другой - персы сами обнаружили этот путь. Как бы то ни было, на третий день они смогли зайти с тыла. Гонец предупредил спартанцев об этом. Понимая безуспешный исход событий, Леонид сам предложил грекам разойтись по своим городам. Сам же он и его 300 спартанцев остались.

Строй спартанцев

Если отказаться от излишней романтизации и героизации этого решения, становится понятным, что у Леонида не было другого выхода. В Спарте действовали очень жесткие законы - без приказа никто не имел права отступать с поля боя. Если это произойдет - спартанец лишится своих гражданских прав, его ждет позор и изгнание. Леонид понимал, что все погибнут, но у него не было выбора, отступление было невозможно. Спартанский воин обязан был сражаться до смерти, иначе он станет изгоем в обществе, и сам будет желать смерти, чтобы не терпеть вечные оскорбления и презрение.

Гоплит - древнегреческий тяжёловооружённый пеший воин

Больше всего вопросов вызывает численность греческой армии. У Геродота по этому поводу говорится следующее: «Эллинские же силы, ожидавшие в этой местности персидского царя, состояли из 300 спартанских гоплитов, 1000 тегейцев и мантинейцев (по 500 тех и других); далее, 120 человек из Орхомена в Аркадии и 1000 - из остальной Аркадии. Столько было аркадийцев. Затем из Коринфа 400, из Флиунта 200 и 80 - из Микен. Эти люди прибыли из Пелопоннеса. Из Беотии было 700 феспийцев и 400 фиванцев. Кроме того, эллины вызвали на помощь опунтских локров со всем их ополчением и 1000 фокийцев». То есть всего 5200 воинов. Кроме того, с ними были слуги - илоты.

Жак-Луи Давид. Битва при Фермопилах, 1814

Спартанцев действительно было 300 - количество воинов в гвардии было постоянным, если один умирал, на его место становился другой. Но кроме спартанцев, там были сотни греков из других городов-государств, общей численностью до 5000, и в первые два дня битвы они вместе сражались при Фермопилах. Но около 1000 греков, в частности феспийцы, остались по собственной воле и после приказа Леонида вернуться домой. Никто не умаляет заслуг и мужества спартанцев, но не только они погибли в неравной битве в тот день. Потери греков за три дня составили около 4000 человек, персов - в 5 раз больше.